ivanov_p (ivanov_p) wrote,
ivanov_p
ivanov_p

Categories:

ПРОСТРАНСТВО-ВРЕМЯ ПРОТИВ ХРОНОТОПА

То, как мы мыслим, непосредственно сказывается на окружающем мире. Чтобы решить вопрос о месте человека в мире, о его доме - разрушенном? строящемся? - надо разобраться, каким мы мыслим этот дом.

Современная наука является наиболее ярким выражением господствующего материалистического мировоззрения. Демиург Ньютон ввел представлен» о пространстве: "Да будет пространство пустое и заполненное предметами». Пространство расположено между предметами, от одного до другого: щель в мире. Пространство равно пусто во всех направлениях, пассивно позволяет погружать в себя любую вещь. Между вещами в мире находится пустот. между пунктами А и В, между Я и ТЫ: пространству все равно, между чем находиться, оно отчуждено от вещей. Пространство, ничто - это материя греческой философии:. Такой же характер в ньютоновой системе имеет время: это хронометрия. Время равномерно, пассивно несет оно с равной скоростью все вмещаемое пространством» Время измеряют с помощью часов, его режут на равные отрезки: любое событие может быть разрезано надвое: часам нет дела до событий: пришло время следующего часа. пространство-время линейно, однородно. Эйнштейновская картина мира не вылилась пока в нечто, превышающее ньютонианство: Эйнштейн - демиург высшего порядка, он создал мир, в каждой точке которого находится вселенная Ньютона; демиург Ньютон в каждой точке восседает на троне и правит мир тремя законами: мир на правеже. В современной картине мира нет места не-пространству: предполагается, что оно есть везде. Также всегда имеется измеряемое время; мы говорим о хронологии эпох, когда время никто не измерял, об абсолютном отсчете времени для доистории, и считаем это корректным. Считается, что когда не было современных людей, уже существовало мерное пустое время, и отсчитываются года развития Земли.

Современная наука создает современную технику. Технические объекты "от рождения" вытянуты в пространстве, размерены во время. Внешне машины ясны, обнаженно-раскрыты: цель их в функционировании, заданном извне и ничего, кроме вложенного в них человеком, они не несут. Внутри же машины пусты и безвидны, в них нет сущности, лишь равно податливая материя. Внутренняя сосущая пустота вещи во вне выражается как хищность: ненаполнимо пустая функциональность не знает пределов, в сосущую воронку отсутствующей сущности затянуло уже всю биосферу., нет ничего более агрессивного, чем пустота: пустота вмещающего пространства, равномерного времени.

Представим себе, как выглядит наше внутреннее, чтобы затем снова вернуться к внешнему. Рассмотрим соотнесение отдельностей в нашей внутренней реальности. В непосредственном рефлектировании нет "зазоров" между предметами, нет никакого "пространства", где могла бы существовать рефлексия как что-то отдельное от предметов. Пространство мышления, таким образом, заполнено предметами и никаких промежутков не имеет... Сознание непрерывно, хотя и состоит из разнородных образований с четкими границами между ними" /Яковлев, в: "Заблуждающийся разум?" 1990, Политиздат С.82-97/. Современный автор придерживается позиции, сходной с позицией Гуссерля, который утверждал, что каждый мыслительный акт направлен на что-либо, то есть обладает интенцией. Эта мысль Гуссерля продолжает традицию оригинального философа прошлого века Ф. Брентано, который учил, в частности, об отсутствии бессознательного и, следовательно, о непрерывности сознания.

В нашей внутренней реальности нет "пространства", нет в нем и "времени". Между мыслями существует связь, последовательность - но не мерное время. Прежде чем пойти, дальше, нам придется осложнить нарисованную картину. Описываемое непрерывно длящееся, бодрствующее сознание, полное непрерывной чередой сознательных актов - это идеал, а не повсеместно встречающаяся реальность. В реальности ньютоновскому пустому пространству во внешнем мире соответствуют темные провалы бессознательного в психическом мире. В жизни мы чаще имеем сознание рваное, сонно вялое и аморфное, неспособное удержать мысль, здесь мысль до мысли до аукаться не может. В этом сознании от мысли до мысли - пространство, еще какое. Соединения мыслительных актов в развивающийся организм иде не происходит / идея есть движение понятий/, а имеется механический сцеп элементов машины мышления /Щедровицкий/. Истинный искусственный интеллект создается не "в компьютере", а в человеке нашего времени. Компьютеролатрия /Свасьян/ нашего времени - проблема авторитета, человек верит машине, не веря себе /Вейценбаум/. Мысли конструируются, сцепляются, ремонтируются, истина стала производимым продуктом, который выпускается по мере надобности и требуемого размера, причем истиной мы для простоты стали называть то, что производит машина мышления /Щедровицкий/. В таком интеллекте есть пространство и время, и он воспроизводит их в мире: по своему образу и подобию. Шагающие по планете механизмы - подобия мыслей их творцов. Мысли вырвались наружу, и мы живем с ними бок о бок.
Современная культура ищет антитезы компьютеризованному мышлению. В областях, связанных с биологией, надежда на противостоящую механицизму позицию часто возлагается на теорию умвельта фон Укскюля /см. Эвернден/. Осознание уникальности любого умвельта должно повышать его ценность. Вместо механистического анализа до атомов подчеркивается нерасчленяемая целостность умвельта: романтическая ценность целостности. Вместо субъект-объектного понимания предлагается субъект-субъектное /Порус, 1990, "Искусство и понимание: сотворение смысла", с.257-277 в "Заблуждающемся разуме"/. Смысл - не в отчужденном знании, а в осознании нерасторжимого совместного духовного бытия: понимание природного умвельта как субъекты "Понимание — не следствие совпадения предсуществующих смыслов, а условие смыслопорождения. Возникающие смыслы могут совпадать, а могут не совпадать, могут даже быть противоположными, могут изменяться в субъект-субъектном диалоге и исчезать в нем. Для взаимопонимания важно не тождество смыслов, а непрерывное смыслотворчество, вовлекающее в свой процесс понимающих субъектов" /Порус/. Вряд ли эта картина называется "пониманием". Прямо по Жванецкому: дружба, ненавязчиво переходящая в легкое презрение и прямую вражду. Порус показывает слабые точки: "Точность и определенность смыслов, порождаемых и транслируемых в рамках первой установки /субъект-объектной./, если их рассматривать как цели, достижимые лишь ценой противопоставленности субъекта и объекта, с точки зрения второй установки /субъект-субъектной./ не являются такими уж привлекательными. Но и хрупкость, зыбкость» тонкая изменчивость смыслов, порождаемых второй установкой, с точки зрения первой - серьезные недостатки. "Тонкое" понимание "изменчивых" смыслов романтической установки приводит к простому непониманию: "Природа, как таковая; в своих глубочайших корнях нам чужда, она теснит нас извне, и ни один путь не ведет к ней непосредственно из глубин нашего внутреннего существа. О понимании здесь может идти речь только в том смысле, что с помощью наблюдения и эксперимента мы наблюдаем в потоке природы определенные типические явления, известные единообразия и регулярности, дающие нам возможность охватить универсальные формы этого движениями, понятиями и законами... Историческую жизнь, развитие культуры мы можем до известной степени понять - в совсем другом смысле "понять", чем природные процессы... Мы способны погрузиться в глубину исторического про¬цесса, вчувствоваться в него, вжиться в него..." /Р. Унгер. Философские проблемы новейшего литературоведения // Зарубежная эстетика и история литературы Х1Х-ХХ вв. М., 1987, с. 166-167/.

Итак, чтобы понимать умвельт, войти в контакт с природным субъектом, нам надо гениально развить вчувствование и вживание, сильнее, чем это было возможно до сих пор. Рождается биогерменевтика - искусство понимания субъектов природы, тихих ее голосов. Биогерменевтика, как любой диалог, не терпит анализа, это - вмысливание в глубину природного ТЫ, интуитивное проникновение в него. Жизнь в ином умвельте - не наука, это искусство, должен развиться "культ" гения: гениальный биолог, как гениальный художник, приникает к тайникам природы и повторяет ее невнятные речи на всеобщее повторение и поражение.

Идеал, к которому зовет эта романтическая точка зрения, достаточно привлекателен» Но человеческое сознание здесь остается в стороне, дальнейшее его развитие не предусмотрено /если только не. называть интуицию ' и вчувствование - сознанием/. Механистическая наука остается, идет своим путем, и мы боремся с ней вчувствованием. Здесь - основная ложь этого взгляда. Прекрасный идеал, хрустальная мечта "субъект-субъектного" единения с природой будет раздавлена железом технического прогресса. Романтическая мечта не устоит, поэтому на этой дочке зрения нельзя стоять: подведет та самая "хрупкость", "искусство понимать" не может быть путем человечества: его превозмогает "наука побеждать". Это можно видеть и в судьбе теории Укскюля. Укскюль считал, что умвельт, создания - "мыльный пузырь" вокруг этого создания; когда мы рассматриваем объект, мы вовлекаем его во взаимодействие, различные "поля" в "пузыре" трансформируются или исчезают. Мы вступаем в целый новый непредставимый для механиста с его представлениями об автоматических ответах на стимулы. Однако последователь Укскюля, Конрад Лоренц, «наследник Укскюля», сумел представить умвельт как совокупность запрограммированных ответов на стимулы. Надежда, что механисту это не удастся, рухнула: "целый новый мир" оказался "прекрасным новым миром". Лоренц /"Кумпан"/ неоднократно заверяет читателя в том, что механицизм ему не симпатичен, однако его рассуждения не слишком отличаются от крайнего механицизма Уотсона и Скиннера. Вместо "целого мира" создается из признаков, подобных "ключу и замку» релизеров и "слепых" ответа действий, приводимых в движение мотивацией, организованной по принципу унитаза. Стиль рассуждений Лоренца очень напоминает стиль Фрейда. Это очень талантливая схематизация, соответствующая научному методу, экспериментально проверяемая. Под напором такого понимания "романтическая" точка зрения не устоит, ее вытеснят в публицистику, а практикой будет заправлять профессиональная наука. Классицизм дает неисторические абстракции чувственно-рациональной красоты. Его противоположность - романтизм, культивирующий как раз подвижные исторические и бесконечно уходящие вдаль формы эстетического сознания. Классицизм - система неподвижных и отточенных художественных структур, образующих пластическое совершенство, романтизм - система вечно подвижных и структур, образующих собой беспокойно подвижную и неопределенно стремящуюся бесконечность /Лосев А.Ф. Конспект лекций по эстетике нового времени. Классицизм» // Литературная учеба, 1990, кн. 4, с. 139-15/. Романтизм - не меньшая крайность, чем классицизм, и в нем не больше правды, он живет только в противопоставленности с классицизмом. Но для выяснения места в природе требуется самостоятельная позиция, правота которой независима от наличия соперника. В романтизме - та часть правды, которая уводит от всей правды. Дилемма механико-объективистского, то есть современно-научного, и органически-субъективного, интуитивного должна быть разрешена на срединном пути культуры, проложенном крайностями, это - сознательное, самосознающее понимание иной субъективности. Биологическое знание в борьбе с механицизмом должно не прятаться в убежище субъективности, в гениально-романтическую расшифровку умвельта, ибо это убежище обречено; знание должно выйти к объект ному миру и сразиться с механицизмом в открытую.

Замечательный русский философ и ученый Владимир Карпов предложил новое понятие: естественное тело /Карпов, 1914, «Основные черты органического понимания природы"/ /ср.: "Поясняя смысл выражения "фюсис" как само-для-себя-существующее, само-на-себя-растущее и самим-собою-правящее, мы отделяем его от сущего, обусловленного в своем бытии тем, что оно изготовлено человеком" Хайдеггер М., "Основные понятия метафизики", Вопросы философии, 1989, 1990, 116-167, стр.141, курс лекций 1929-30 гг./. Естественные тела - это камни, лужи, облака, ветры, пальмы, потоки, собаки, огни... Естественными телами эмпирическая наука почти не занимается. Современная наука более экспериментальная, чем эмпирическая: факты создаются искусственно, законы работают в хорошо подобранных модельных условиях., и пока то, что происходит в обычной луже, для нас - тайна. Карпов, веком позже Рулье, призывал вернуться к изучению естественных тел, феноменов природы, для этого требовалось изменить многие установки науки: возродить методологические установки аристотелевского естествознания.

Естественные тела не находятся в пространстве-времени. Пространство находится между тем и этим, оно разделяет места. Естественное тело - не промежуток, а само "это": место. Если в мире любая область есть не то, в нем нет места пространству, этой гипотезе абстрагирующего человеческого рассудка. Пространство - это признание меньшей ценности того, что находится между двумя точками, двумя естественными телами, по сравнению с самими телами. "Важные" точки А и Б связаны бесконечно худосочным расстоянием, тела заключены в пустые объемы. Пространство рождает там, где нечто не важно.

Физическое мировоззрение обладает предсказующей силой, потому что условия испытания физических гипотез соответственно подобраны. Объект перемещается из А в Б, зная скорость и траекторию, мы вычислим время перемещения. А как изменятся промежуточные точки в результате прохождения объекта? каким он явится в Б? Это не физические допросы. Любое тело движется равномерно и прямолинейно или покоится, если на него не действует внешняя сила... Человек, идущий в поле, сворачивает сам по себе. и никто не замирает при виде чуда: тело не физическое, и никто не скажет физике: "Здесь Родос, здесь и прыгай": здесь - условия задачи не те. Физика решает только физическим образом сформулированные задачи, это естественно, физика - не знание обо всем, а лишь о части специально выделенных взаимодействий объектов. Но именно поэтому физика не имеет права диктовать сознанию онтологию: суди, мой друг, не выше сапога. Физика не раскрывает нам структуры мира, напротив, она для решения ев их задач требует очень жестко заданного устройства мира.

Физическое пространство и время существуют только в физических за¬дачах, то есть в определенных познавательных установках человека. Мышление, не выходящее за рамки этих установок, создает своей деятельностью искусственную реальность - техносферу, исходящую из мира мысли и продолжающуюся во внешнем мире. Такое мышление творит в техносфере образ натуры, насколько оно эту натуру понимает. Краска не есть закат, который этой краской нарисован, но очень похожа, пространство в техно-среде является вместо места.

Один пример: идеология пространства исходит из физики твердого тела. "Если понятие пространства существенно опирается на опыт механики, и в частности на опыт твердого тела, то и в отношении логики делались указания подобные же; так, например, закон тождества и сопряженные с ним законы противоречия и исключенного третьего приводились в связь с той же интуицией твердого тела. Согласно таким попыткам, понятие ведет себя именно так интеллектуальное отображение твердого и непроницаемого тела механики" / Флоренский II.А. "Физика на службе математики", Социалистическая реконструкция и наука, 1932, 14, С.48-68/. Предмет для физического взгляда заключен в своих границах, что справедливо для твердого тела», окружающая среда предмета - то, что подступает к нему вплотную и действует через эту границу. Тогда предмет отвечает на воз действие, например, движется как целое /Укскюль так определял: предмет - это то, что двигается как единое целое/. Между предметами благодаря этому можно измерить расстояние и проч. Представим себе розу, у ее цветка есть запаховое тело.. Это действительно часть тела растения, не просто экскрет: привлекает опылителей. Запаховое тело производится и организуется растением. Но это тело газообразно, отделимо на время от седого растения. Жидкие, газообразные тела и части тел - не предметы. Тем более не предметны огненные, говоря языком греческих натурфилософов, тепловые тела. Такое тело не заключишь в координаты, у него нет четких границ, про него можно сказать, что это место занимает естественное тело.

То же самое происходит с временем. Оно равномерно лишь у специально по хронометрическим законам сконструированного объекта, естественное тело живет иначе: на экваторе Земли время движется быстрее, а на полюсах, с 60о широты - медленнее, что сказывается на многих процессах. Полярность эта дает нам пару понятий; обозначим их как Изменчивость и Пребывание. В синтезе мы получим из них целостность времени: вечность. "Часы", техногенное время, есть смерть изменчивости и пребывания.

Вечность, Сущность +
Изменчивость, Пребывание,
Существо существование
Часы, несущественность
Каждое тело имеет свои хронос и топос; тело есть существование сущнос¬ти, как время есть бытие вечности. Тело можно лишить места, сделав его объектом: тело тогда будет выброшено в пространство. Такого пространства "на самом деле" не существует, оно - творение человеческой мысли; существующая несущественность. Создавая часы, убивая время, человек обрекает тела на разлуку и одиночество. Разнесенные в пространстве и во времени, тела обретают "окружающую среду" других безместных объектов. Пространство, туго свернутое в месте, завязанное в узлы числа, человек расправляет в гладкий простор: объективность удаляет объекты. Изменчивое, колеблющееся время человек гнет в рог, закольцовывает в оправу, и пленное время плодит бессмысленную временность секунд, Вольное время, закручиваясь вкруг тел, оформляется законосообразно меняющимися модусами, "стилями времени" в гармонию развития. Закованное в часы настоящее, сбившись клубком, делает прошлое никогда-не-бывшим, будущее - небывалым. Живое время планеты слагается из течения мигов составляющих планету тел; временность планеты мертвой мерностью разлагается на бесконечное количество "собственных времен" объектов. Естественное тело включено в мир, мир пронизывает тело, живит его и отражается в нем, поэтому естественное тело содержит также и человека. Выделяясь из мира в пространство-время, человек становится сторонним наблюдателем /Эвернден: экзот/, а тело - объектом. Позиция объективного наблюдателя - одна из наиболее субъективных позиций, которую может занять человек. Человек своим появлением как познающего субъекта раскалывает единство мира.

Человек сейчас - чужой в мире, и чуждость эта неестественна, одна это не "ошибка": это жертва. Эта чуждость выковала человеческую индивидуальность. Только выйдя из единой слитности мироздания, человек м стать самостоятельной индивидуальностью. Но это, в свою очередь, не означает, что единство с миром покупается ценой отдачи индивидуальности. Личность, возникнув, не исчезает; возвращаясь в мир, человек вер¬нется богаче, чем он был, прощаясь с ним. Личность и культура вне мира в отделении от него обречены смерти, но без этого отделения они вовсе бы не возникли. Человек проходит испытание смертью. Вернувшись в мир; он получает жизненные силы, которые позволят личности и культуре жить, поскольку эта личность и эта культура не связали себя с чем-то анти-мировым. Возникает нечто дотоле неведомое; естественная культура.
Технические создания человека, лишенные топоса и хроноса, разлагаются во временности, которая все делает не-бывшими, и поэтому технику приходится постоянно ремонтировать. В то же время в деятельности человек создаются обладающие местом творения: "Место "Сикстинской мадонны" - в Пьяченце, в церкви, место не в историко-антикварном смысле, а по сущности этого образа. В соответствии с такой сущностью этот образ всегда будет тянуть туда" / Хайдеггер, 1955/. Техника, создаваемая по законам искусства, родится для бытия.

"Человек есть место в мире, и это наделяет любое человеческое существование особостью. Правда, человек может выпадать из своего мира » уходить со своего места в нем, предаваться ненастоящему, неподлинному существованию. И это даже больше чем возможность,- необходимость: не просто опасность, которая подстерегает человека, но и неизбежное свойство человеческого существования, жизнь и рост человека предполагают ведь выход из себя, экстаз /ис-ступление/, что может оборачиваться трагедией и изменой себе и своему миру. «Однако это опасное свойство существования требует восстановления нарушенного мира и нуждается в нем» / А.В. Михайлов "Мартин Хайдеггер: человек в мире", 1990, с.23/.

Включаясь в движение за "охрану окружающей среды", человек заявляет, что он хочет вернуться в мир. Это означает восстановление целого, слияние субъекта и объекта, мира и познающего сознания, когда человек ду ет всем миром,, а мир является человеком. Умвельт, собственный мир организма - не выход из леса объективных иллюзий; собственный - значит к чей больше, миры разобщены и познание невозможно, разве что - в экстазе прорыв в иную монаду /"мыльный пузырь" Укскюля/ благодаря неизреченно милости мироздания: сие милосердное мироздание выполняет в этом мире воззрении роль начала координат: бог по имени ХУZ. Мир не "мой", а наш - и поэтому познавательная деятельность человека ведет не к иллюзии, а к истине.

Средний путь между механицизмом и иллюзионизмом - царский путь биологии. Исследование сущности биологических объектов возможно исходя из старой аристотелевской парадигмы: во внутреннем человека, в мире его мыслей, открывается сущность окружающих человека во внешнем мире феноменов: из утаенности во внешнем они открываются во внутреннем человека. Во внешнем мире идеи человека оформлены как организмы; мысли - живые существа, материально находящиеся вне меня, а духовно - во мне. "Животное не имеет мировоззрения, оно есть мировоззрение" / Эвернден, "Прирожденный чужак", с. 80/.

Разделение на субъект и объект, отдаленность от объекта порождают представление о пространстве, и времени. Первый шаг к человеческой уд ности на Земле следует сделать в области мыслей: понять, как возможг понимание чего-либо при снятии субъект-объектной разделенности. Схема такого понимания приводится в книге А. Белого "О смысле познания"/1924/.

Изначально имеется единство данности. До появления выделенного т природа человека не существует и разделения опыта на внешний и внут¬ренний, объективный и субъективный. С появлением познающего человеке единство данности раскалывается на мир объектов и мир мыслей. Если эти миры были независимы и чужды друг другу, никакое познание было бы невозможно. Но это - две половины одного целого, один мир всякий раз указывает на другой. Совокупность впечатлений органов чувств ведет к мысли, развитие мысли выводит к данным внешних органов чувств /вспомним: Гете искал в лугах среди других растений свое прарастение/.

Объединяя то, что находится в мире наших чувств, и понятие, живу1 в мире мыслей, мы получаем новое единство, восстановленное прежнее единство данности, прошедшее испытанием разделения плоти и духа. Истинный акт суждения человека происходит в голове в той же мере, что во внешнем мире, мир здесь буквально включен в познавательный акт;' думает человеком, он думается человеком, он думает совместно в чел( ком. Результат акта суждения дает нам не новую произвольную гипотезу о мире, а утверждает единство данности: возвращаясь к нему, мы в и( тинном смысле познаем, в познании утверждая то, что есть.

Так человек возвращается к миру; не как природное существо /животное/, не как не-природный объект /чужак, насильник/, а как со-творец, развивающийся в единстве о миром. Творчество природы не закончено, продолжено только природными силами быть не может. Благодаря познан человек является не слепым рабом природных законом, не чужаком, пер страивающим все по-своему, а соратником, продолжающим строительство того же сооружения - всепланетного дома - с того места, где у природы не хватило сил.
Subscribe

  • Отсутствующее содержание: теория колонизации

    Эткинд А. Внутренняя колонизация. Имперский опыт России. 2013. Книга очень легко читается, в ней масса интересных наблюдений и тонких замечаний.…

  • Дневник донынешней эры

    Дневник путешествующего философа. Цивилизованный и благоразумный человек пускается в кругосветное путешествие. И может ли он отыскать более достойное…

  • (no subject)

    Видимо, можно использовать как очень краткий популярный обзор, показывающий состояние наук о мозге, с упоминанием крупных изменений за последние 30…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments